Бестоварная экономика лесного хозяйства как средство для его консервации в состоянии коллапса
Гладко было на бумаге,
да забыли про овраги.
А по ним ходить.
Л.Н. Толстой. Солдатская песня.
да забыли про овраги.
А по ним ходить.
Л.Н. Толстой. Солдатская песня.
В «Лесной газете» недавно были опубликованы две похожие статьи.
Одна из них вышла в свет 01.08.2009 г. (ЛГ, № 57), она называется «Экономическое обоснование контрактных цен в лесохозяйственном производстве». Вторую можно прочесть в ЛГ № 59 от 08.08.2009 г. Её название – «Как закрыть пробел в системе финансирования лесного хозяйства».
Автор обеих статей – доктор экономических наук, профессор В.Н.Петров. В названных статьях и других публикациях он говорит о лесном хозяйстве как о товарном производстве, которое – как любое другое – должно иметь свой доход и прибыль.
В принципе, вышесказанное нельзя оспорить, т.к. все (или почти все), что делают лесоводы, связано с получением материальных результатов в сферах воспроизводства, создания, охраны лесов, а также в организации неистощительного пользования различными лесными благами. В их числе – сами леса как активные элементы ландшафтов, и, конечно, накапливаемые там запасы древесины на корню.
Что из вышеназванного можно рассматривать и принять в качестве главной товарной продукции лесного хозяйства?
Ответ на этот вопрос давно дан лесоводами предшествующих поколений. Это древесина, находящаяся в стволах выращенных и отведенных в рубку древостоев (или в уже срубленных деревьях) в виде тех или иных сортиментов.
Древесина – одно из многих лесных благ, необходимых не только людям, но и всему биому планеты. Именно она, древесина, издавна и в разных странах рассматривается в качестве основного товара лесного хозяйства. Почему? Ответ прост. Потому что древесина как широко используемый нами материал имеет и, очевидно, будет иметь спрос и достойную цену на внешнем и внутреннем рынках; и еще потому, что у продавцов и покупателей древесины, как правило, не возникает проблем с определением ее объемов (или массы), а также важнейших характеристик качества.
С количеством и качеством производимой древесины (т.е. с производительностью древостоев) тесно связано то другое, что мы обобщенно называем лесными благами. Однако не всегда эта связь имеет (или может иметь) положительный характер. Соответственно, в лесах особого назначения (например, в полезащитных, курортных и др.) к количеству производимой древесины нельзя относится как к основному товару лесного хозяйства. В экономической организации работы лесничеств в таких лесах тоже должны присутствовать такие категории как «доход» и «прибыль». Однако механизм их формирования здесь должен быть принципиально другим.
В данной статье речь пойдет не об указанных выше особых случаях, а о тех наших лесничествах, в которых их хозяйственная деятельность, ориентированная на получение разных лесных благ, предусматривает систематическое производство древесины как товара, реализация которого является или может быть основным источником формируемого в лесничествах лесного дохода отрасли и государства.
С позиции вышесказанного можно увидеть контуры организации реальной экономики лесохозяйственного производства примерно в следующем ее общем виде.
Собственник леса (в нашем случае государство) ссужает деньгами и другими средствами производства своих лесничих. Те выращивают (в широком смысле слова) древостои с заданными характеристиками и запасами древесины на корню, а затем (не один раз в 60-100 лет, а ежегодно!), в условиях открытых торгов, реализуют определенную часть запасов древесины различным покупателям. Получаемый таким образом лесной доход, при определенном соотношении сумм, направляется: собственнику лесов, на развитие самого хозяйства и местным органам власти для стимулирования интереса к ведению на данной территории правильного (и доходного!) лесного хозяйства.
Вышесказанное, замечу, не относится к области фантазии. Не в первый раз скажу: это уже было в начале 1900-х гг. в Лесном Департаменте России, в структуре которого работали люди, не сомневающиеся в том, что выращенные и отведенные в рубку древостои являются товаром массового спроса. Именно тогда главным результатом работы Лесного Департамента было: (а) сохранение своих лесов в неистощенном состоянии и (б) ежегодное получение на каждый вложенный рубль двух рублей «чистого» и трех рублей валового лесного дохода. И все это, замечу, имело место не за счет экономического «удушения» предприятий лесной промышленности, о чем свидетельствует следующий факт - в те годы Россия вывозила за границу больше переработанной древесины, чем взятые вместе Канада и США.
В отличие от того, что было положено в основу экономической организации работы Лесного Департамента России, профессор В.Н. Петров предлагает свой вариант вхождения нашей отрасли в рыночные отношения. Суть предложения В.Н. Петрова заключается в использовании возникшей еще в СССР идеи и составленного тогда пакета документов по переводу лесохозяйственных предприятий (то есть лесхозов) системы Госкомлеса СССР на хозрасчет на основе форм единого годового плана. Как многие помнят, данная идея была выдвинута и разрабатывалась в условиях, когда деньги на свою основную деятельность лесхозы не зарабатывали (кроме отдельных эпизодов), а получали от государства и ежегодно их списывали как израсходованные на выполнение тех или иных работ.
В те давние годы названное выше предложение «о хозрасчете» принято не было. Сегодня профессор В.Н. Петров полагает возможным его реанимировать. Почему? Очевидно, в надежде на то, что оно может показаться привлекательным тем, кто теперь определяет величину ассигнований (субвенций), выделяемых федеральным центром субъектам федерации и другим структурам на нужды лесного хозяйства.
Чтобы реализовать свою идею В.Н. Петров предлагает, чтобы Минсельхоз совместно с Минфином приступили к разработке:
а) методики расчета нормативов оплаты (контрактных цен) на готовые объекты и услуги лесного хозяйства;
б) самих контрактных цен на основе названной методики и
в) положения об аттестации (то есть о приемке) готовых объектов и услуг лесного хозяйства.
Профессор В.Н. Петров является известным специалистом в области экономики заготовок и переработки древесины с присущими этой сфере предпринимательства короткими и относительно несложными производственными циклами. Его предложение может показаться привлекательным и некоторым работникам нашей отрасли. Это, если они не возьмут во внимание, как минимум, три обстоятельства, обусловленных уникальной спецификой лесохозяйственного производства, а именно:
а) то, что объектами нашей хозяйственной деятельности являются сложнейшие сообщества многих живых существ с разной, в том числе с очень длительной и с очень короткой продолжительностью жизни, и что все они вместе активно влияют на продуктивность древостоев, плодородие почвы и еще, подчеркнем, на величину аккумулированных во всех структурах лесных экосистем запасов углерода;
б) то, что в лесном хозяйстве на объектах, имеющих даже небольшие различия в их характеристиках, для получения желаемого хозяйственного эффекта можно (нужно!) идти разными путями, и что для выбора наиболее эффективного из них должны быть задействованы, в первую очередь, знание и искусство профессиональных лесоводов и уже потом, в качестве вспомогательной информации, предлагаемые общие технологические и иные нормативы;
в) то, что в лесу (почти всегда!) имеет место широкое варьирование лесорастительных условий и характеристик древостоев. В силу этого намечаемые здесь хозяйственные акции обязательно и даже в первую очередь должны соответствовать, как нам недавно напомнил академик Н.А. Моисеев (см. его статью «О лесной экономике в науке и на практике» - «Лесная газета», 2009 г., № 78 и 79) «железному правилу места» и уже потом рекомендациям общего плана.
Если принять предложение профессора В.Н. Петрова, лесоводы будут вынуждены:
Отказаться от классического понимания (по М.М. Орлову) того, что есть лесной доход государства как собственника лесов, а также от всем понятного (кроме убежденных марксистов) представления о том, что выращенные, отведенные в рубку и реализуемые покупателям древостои и отдельные деревья являются главным товаром лесного хозяйства.
Принять в качестве целей нашей осмысленной хозяйственной деятельности в лесах не ее главные долговременные результаты в виде измененных (или сохраненных) характеристик лесов (например, их площади, состава, бонитета, запаса древесины в растущих и отведенных в рубку древостоях), а всего лишь разрозненные объемы разных видов работ и проведенных мероприятий, которые, как правило, не имеют самостоятельного значения для других участников лесных отношений.
Поставить себя (то есть лесничих и лесоустроителей) в положение, при котором не они, знающие свое дело профессионалы, а множество названных в статьях В.Н. Петрова административно-управленческих структур разной подчиненности, работники которых - в своем большинстве вообще не располагающие знаниями о лесах и о том, что есть лесное хозяйство - будут решать вопросы о том, что именно, каким образом и за какие деньги должно делаться в наших бесконечно разнообразных лесах.
Обременить все или большинство структур нашей отрасли необходимостью разработки и использования множества технологических и технических нормативов, требований качества и связанных с ними финансовых нормативных документов. В принципе, без относительно небольшого числа действительно нужных нормативов (как и без разработанных профессионалами лесоустройства долгосрочных планов ведения хозяйства в конкретных лесничествах и их хозяйственных частях), а также без справочников, лесных журналов, газет и книг лесничие обойтись, конечно, не могут. Однако трудно увидеть нечто позитивное в предложении «завалить» лесничих сотнями регламентирующих все и вся нормативных документов. Это резко увеличит загрузку лесничих «бумажным производством», отдалит их от работы в лесу, а главное – сделает неинтересным и даже наказуемым творческий поиск лесничими наиболее удачных вариантов решений постоянно возникающих перед ними задач.
Профессор В.Н. Петров правильно говорит в своих статьях о том, что в условиях товарно-денежных отношений лесохозяйственное производство (как и все другие виды хозяйственной деятельности) не может нормальным образом функционировать и развиваться, если оно вынужденно работать без получения дохода и прибыли. Спорить с В.Н. Петровым приходится не об этом, а о том, как нам, (то есть лесному хозяйству) в современных условиях формировать доход и прибыль.
В отличие от того, как это делали в Лесном Департаменте России, и что по этому предмету говорили профессор М.М. Орлов и другие наши корифеи, профессор В.Н. Петров предлагает задействовать административный механизм формирования виртуальной разности между величинами задаваемых нормативных цен на выполнение разных (очень многих!) видов лесохозяйственных работ и теми суммами средств, которые окажутся израсходованными (то есть «списанными») на проведение этих работ. В такой ситуации предприятия-исполнители (при их очевидной заинтересованности) несомненно смогут иметь прибыль. Однако эта «прибыль» не сможет добавить нечто существенное в бюджет государства как собственника лесов, но обязательно обернется увеличением его расходной части.
В том, что предлагает профессор В.Н. Петров, имеет место следующее противоречие. С одной стороны, он признает, что лесное хозяйство производит разными путями и способами нужные социуму древесину и иные блага. А с другой стороны, В.Н. оставляет нашу отрасль в положении бестоварного производителя материальных ценностей. Вместо именно таких ценностей в предлагаемой конфигурации экономической организации лесного хозяйства он считает возможным использовать объемы и частные результаты отдельных видов, как правило, незавершенных работ. За всем этим можно усмотреть такое невысказанное предположение: если множество разнородных элементов (по сути - мозаику) лесохозяйственного производства сложить в соответствии с задаваемыми технологическими и иными нормативами, то наша отрасль – как бы в автоматическом режиме – получит то, что такие наши корифеи в сфере экономики и организации как профессора М.М. Орлов, А.Ф. Рудзкий и Ф.К. Арнольд называли правильным лесным хозяйством.
К сожалению, уже накопленный в нашем лесном хозяйстве многолетний опыт позволяет оценить вышеназванную идею примерно так: теоретически – лошадь, а на практике – не везет. Почему? Уверен, потому что из самой компетенции работников нашей отрасли была и остается исключенной обозначенная в формуле правильного лесного хозяйства необходимость планирования и достижения определенных стратегических рубежей в виде характеристик лесов и сумм лесного дохода лесничеств. В руках у лесоводов В.Н. Петров оставляет только события тактического (оперативного) масштаба в виде задаваемых (планируемых) видов и объемов работ, а также их первичных результатов. Названное тоже необходимо. Однако в отсутствии общей стратегии на одну лишь тактику полагаться нельзя.
Поясню вышесказанное на двух примерах, касающихся увеличения продуктивности (то есть бонитетов) древостоев и улучшения (или сохранения) их состава.
Первый пример относится к гидролесомелиорации. Говоря о ней, сначала напомню общеизвестное, а именно то, что при прочих равных условиях отведенные в рубку древостои разных классов бонитета имеют как товар разную ценность. Если на своей значимой площади лесничество вело хозяйство в сосняках IV класса бонитета и сумело повысить их продуктивность до III класса бонитета, это позволяет увеличить в господствующей части 70-летних древостоев:
- средний диаметр деревьев – в 1,3 раза;
- средний запас древостоя на 1 га – в 1,3 раза;
- текущий прирост древостоя – в 1,4 раза;
- объем ствола среднего дерева – в 1,5 раза.
Если же лесничий сумел повысить бонитет в древостоях:
а) с IV до II класса или, даже,
б) с IV до I класса, изменения величин названных показателей получают, соответственно, следующий вид:
а) в 1,4; 1,6; 1,7 и 2,4 раза,
б) в 1,6; 2,0; 2,0 и 3,7 раза.
Аналогичные вышеприведенным цифры имеются и в других источниках. Их, конечно, можно использовать. Однако суть задачи заключается не в этом, а в том, чтобы оценивать увеличенную продуктивность насаждений не только в физических единицах, но и в деньгах. За всем этим при надлежащей организации лесного хозяйства нетрудно увидеть возросшие объемы продаж древесины, увеличение цифры лесного дохода, и даже увеличение уровня оплаты труда персонала конкретных лесничеств.
Лесоводам известны разные (многие) пути повышения продуктивности древостоев. В условиях таежной зоны одним из наиболее действенных способов увеличения бонитета широко представленных здесь лесов на переувлажненных почвах является их рациональное осушение.
В лесоводственной литературе России, Финляндии и других стран имеется множество публикаций о том, где именно и как надо проводить осушение лесов, и что это реально дает (или может дать) в части изменения бонитета древостоев.
В период с 1961 по 1990 годы объемы лесоосушительных работ в России получили следующую динамику по пятилетиям (в тыс. га):
185 – 600 – 1005 – 1019 – 745 – 316.
Наибольшие объемы названных работ отмечены в период с 1971 по 1980 год. А в 1991 и 1992 году их объем упал до 30 и 23 тыс. га в год (А.Д.Поляков. Развитие работ по лесоосушению в России. В сб. «Гидролесомелиорация и ведение лесного хозяйства на осушенных землях»: 1993, СПб, с. 7-10). Почему?
В числе разных причин произошедшего назову в нашем случае одну, о которой обычно не вспоминают. Это – некорректное формулирование в официальных документах (планах, проектах и отчетах) самих лесоводственно-экономических целей проведения гидролесомелиоративных работ в конкретных лесничествах. Отсутствие в числе таких целей заданного увеличения классов бонитетов древостоев на определенных площадях и всего того, что с этим связано (в том числе увеличение прироста и запасов древесины, объемов отпуска древостоев в рубку, сумм получаемого лесного дохода и, конечно, ожидаемого увеличения экономической эффективности работы лесничеств).
Вместо всего вышеназванного в планах и отчетах, как правило, использовались всего лишь цифровые данные о площадях с проложенными канавами, об их протяженности и даже о количестве перемещенного грунта. В итоге не могло не получиться то, что часто получалось, а именно: перемещение гидролесомелиоративных работ на объекты, где их проведение сопряжено с меньшими затратами средств, а не с получением максимально возможного экономического эффекта. Планы, таким образом, выполняли, потраченные деньги списывали. А должную экономическую отдачу не получали. В итоге в сознании многих людей сложилось ложное представление о том, что гидролесомелиорация себя вообще не окупает. За всем этим уже в 1980-х годах, то есть еще до развала СССР, последовало сокращение, а затем и прекращение гидролесомелиоративных работ, то есть именно того, что при иной экономической организации лесного хозяйства действительно может весьма существенно увеличить не только продуктивность переувлажненных таежных лесов, но и суммы получаемого в таких лесах лесного дохода.
Второй пример относится к сфере решения одной из наиболее актуальных проблем нашей отрасли – проблеме возобновления (восстановления) лесов на вырубках и гарях.
По названному поводу считаю своим долгом сказать об имеющей место подмене понятий, а именно: распространение смысла памятного еще по учебникам словосочетания «возобновление (и восстановление) леса на вырубках и гарях» на множественные случаи зарастания древесными и кустарниковыми растениями заброшенных сельскохозяйственных и иных земель. Такое явление неоднократно происходило в истории разных народов в результате войн и социально-политических потрясений. По истечении многих лет лес на заброшенных землях может сформироваться (в том числе даже на месте оставленных людьми крупных городов). Но это не те случаи, о которых можно было бы говорить как о целесообразной хозяйственной деятельности людей.
В условиях лесной зоны России о необходимости возобновления (восстановления) хвойных лесов на вырубках и гарях можно (нужно!) говорить как о вечной задаче лесоводов. Необходимость достижения названного результата обусловлена многими важными причинами, в числе которых не может быть забыта и такая, как постоянное содержание наших лесов в состоянии высокой сырьевой ценности.
Судить о значении для страны названной выше задачи можно по тому, что, например, в Финляндии «корневые цены» 1 куб. м пиловочных бревен хвойных пород превосходят цены маломерной древесины мелколиственных древесных пород (т.е. цены на балансы) в два раза и более (см. об этом в справочнике «Finnish Statistical Yearbook of Forestry», 2004, стр. 156, fig 4.4).
Вышесказанное, замечу, конечно, не перечеркивает того, что все знают о позитивных качествах древесины осины, березы и ольхи, определенные сортименты которых высоко ценятся у потребителей. Но эти случаи особые. Во всех других, как говорил профессор М.М. Орлов, наша страна и ее лесное хозяйство несут убытки не потому, что при возобновлении леса на вырубках происходит изменение состава древостоев, а потому, что на месте высокоценных в коммерческом отношении хвойных древостоев оказываются в своей массе значительно менее ценные лиственные.
Выделенные выше слова «в два раза» - не какая-то мелочь. За ними стоит возможность удвоения лесного дохода государства (это многие миллиарды рублей), увеличение других поступлений в государственный бюджет и, конечно, умножение других нужных нам лесных благ, которые трудно выразить в деньгах.
Лесоводам хорошо известен арсенал технологических приемов и организационных решений, при использовании которых можно уверенно возобновлять вырубленные хвойные леса и предупреждать (или поворачивать вспять!) вызванную рубками леса смену хвойных пород мелколиственными. Мы знаем, как это делать в разных типах условий местообитания, в том числе с наиболее богатыми почвами, где теперь «царствуют» осина и береза, и где мы могли бы иметь сосняки и ельники высших классов бонитета с большими запасами древесины высокой товарной ценности.
Знаем (!), но не планировали и не планируем получение названного стратегического результата и даже не определяем свои реальные и потенциальные доходы и убытки, а также уровни рентабельности лесохозяйственного производства в случаях достижения (или не достижения) в конкретных структурах лесного хозяйства того, что мы можем и должны там иметь на свежих и старых вырубках и гарях, и, конечно, уже потом, в древостоях разных классов возраста.
Вместо выхода на заданные характеристики лесов в конкретных лесничествах и регионах наши лесоводы многие годы (вплоть до последнего времени) занимались тем, что им предписывала спускаемая сверху форма 10-ЛХ, в которой указывались обязательные для выполнения перечни лесохозяйственных работ и их объемы.
С колоссальными затратами своего труда и государственных средств лесоводы выполняли не объединенные стратегическими планами и не согласованные друг с другом задания по возобновлению (восстановлению) лесов и по уходу за ними. Все это не могло не привести к тому, что мы имеем теперь в наших лесах и что легко увидеть на последней карте лесов (2004 г.), составленной по данным космической съемки. Авторы карты Борталев С.А., Ершов Д.В., Исаев А.С., Потапов П.В., Турубанова С.А., Ярошенко А.Ю. уверенно сказали и показали: от былых хвойных лесов в европейской части России остались, образно говоря, «рожки да ножки», и все это на фоне обширных территорий, почти сплошь занятых значительно менее ценными мелколиственными древостоями.
То, что произошло в экономически доступных для заготовки древесины лесах России – уже произошло. Это, однако, не освобождает лесоводов от забот о будущем.
По моему мнению, позитивное развитие нашего лесного хозяйства может иметь место только в случае проведения в отрасли кардинальных экономических реформ, которые должны позволить нам войти в русло общих для страны товарно-денежных отношений и превратит нашу давно убыточную отрасль и ее лесничества не только в самоокупаемые, но и приносящие доходы собственнику лесов.
Пути достижения названной цели могут быть разными. Однако та идея, которую предлагает осуществить профессор В.Н.Петров в виде постоянно живущего взаймы бестоварного лесохозяйственного производства, не приблизит нас к данной цели. В лучшем случае ее реализация может законсервировать нашу отрасль в ее современном бедственном состоянии.
В заключение задамся вопросом о том, кому выгодно то, что предлагает проф. В.Н. Петров.
Без колебаний отвечу: не лесному хозяйству.
Оставаясь в состоянии бестоварного производства, наша отрасль не может не быть убыточной для государства как собственника лесов. В этой ситуации заготовители древесины, имеющие дело не с виртуальными, а с «живыми» деньгами, были и будут оставаться хозяевами положения в наших лесах.
26 ноября 2009
Заслуженный лесовод России,
главный научный сотрудник СПбНИИЛХ,
член-корр. РАСХН, профессор И.В. Шутов
рейтинг сообщения: 3